Генри Ирвинг и Эллен Терри

Воскресенье, 29 Июн 2014

Генри Ирвинг и Эллен Терри

Позвольте мне привлечь сюда N. Можно отпустить человеку все семь смертных грехов, но нельзя простить, если он, усевшись на свою шляпу, не заставит зрителей смеяться. В пятницу я найму ложу и набью ее изрядным запасом кочанов капусты, яйцами, дохлыми кошками и пустыми пивными бутылками. И всякий раз, как Вы перепутаете роль или запнетесь на каком-нибудь слове, я швырну в Вас чем-нибудь. Перед Вашим выходом на сцену я буду всячески поносить Вас в лицо, пока у Вас от злости не разыграется печенка. Вы самозванец, бездельник, болван, плут, симулянт и самый худший актер из всех, какие когда-либо были, есть и будут. Я извинюсь перед публикой за то, что пригласил Вас на эту роль. Я пожалуюсь на Вас Вашей матери. Барбара Вас затмила; рядом с Кремлином Вы выглядели карликом; Билл Вас уничтожил. Клэр Грит отвела от Вас взоры всех зрителей. Если Вы слишком ленивы, чтобы выучить текст, я буду Вас натаскивать сам. Последний акт необходимо спасти, не то я сниму пьесу и уволю Вас, не заплатив ни гроша.

Генри Ирвинг и Эллен Терри. Генри Ирвинг умер 14 октября 1905 года. Венская газета «Нойе Фрайе Прессе» попросила меня написать для нее некролог, ибо я в то время был довольно известен как театральный критик. К сожалению, переводчик моей статьи допустил две-три неточности и придал некоторым из моих высказываний недоброжелательный смысл. При обратном переводе статьи на английский язык этот недоброжелательный смысл изменен не был, и поэтому возмущенные поклонники Ирвинга или те из его врагов, которые сами не осмеливались говорить о нем уничижительно, цитируя этот английский перевод, подняли страшный скандал, который длился девять дней. В «Таймсе» появилась гневная корреспонденция, в которой меня пригвоздили к позорному столбу как клеветника, посягнувшего на память покойного. Единственное, что в результате всего я смог сделать, это разослать оригинал моей статьи в газеты всего королевства, тем самым предоставив им возможность опубликовать ее подлинный текст. Но только одна из газет, причем не из тех, что выходят в Лондоне, воспользовалась моим предложением. Совершенно невозможно обойти молчанием тот неопровержимый факт, что если дрязги и брань вызывают у читателей захватывающий интерес, то всякого рода оправдания кажутся им скучными и разочаровывают их. Поэтому гораздо легче напечатать всякие клеветнические выдумки, чем их опровержение. Во Франции, правда, узаконено, что газета обязана предоставлять равное место, как нападкам, так и защите от них.

Если читатели заинтересуются этим делом, то они смогут найти более подробный рассказ о нем в моей ныне опубликованной переписке с Эллен Терри.