Политические структуры

Понедельник, 31 Мар 2014

Это вполне созвучно знаменитой идее гегемонии у Ан-тонио Грамши, доказывавшего, что голое политико-экономическое господство не может существовать исторически долго без убежденности подчиненных групп и средних слоев. Кстати, теория оказалась дельной. Валлерстайну потребовалось менее пяти минут на изложение того, что во французском оригинале занимало множество страниц сложнейшей прозы. Подмигнув лукаво, ИВ на прощание сымпровизировал афоризм: «Париж-город дискурсивный, а наш Нью-Йорк —город деловой».

В естественности существующего порядка. Подрыв веры в незыблемость системы ведет к сомнениям в самих элитах, к внутренним конфликтам, которые каскадно расширяются, выплескиваются наружу, и провоцирует цепную реакцию.

Прототипом такого кризиса служит траектория нашего советского блока, начиная с 1968 года, когда новые средние слои образованных техников, специалистов и интеллигенции впервые попытались привести политические структуры (унаследованные от террора Гражданской войны и индустриализации) в соответствие с растущим весом этих новых слоев в советской государственно-индустриальной иерархии. К1989 году, который ИВ считает прямым продолжением восточноевропейского брожения 1968 года, уже большинство элит осознавало безнадежность защиты прежней системы. Дело, однако, на сей раз окончилось коллапсом и фрагментацией системы вместо ее перестройки. Валлерстайн предупреждает постоянно, что положительный выход в некое более светлое будущее никогда не предрешен: в истории как раз более вероятен коллапс. Способов упасть всегда больше, чем способов устоять.

С позитивистским мэйнстримом западной социальной науки, где господствуют изощренные количественные модели, идет молчаливая холодная война или «диалог глухих». С экономикой в особенности дела обстоят так, что большинство экономистов даже никогда не слышало — и им неоткуда ус дышать—о Броделе, Валлерстайне, Джованни Ар-риги и историко-географическом понятии миро-экономики.